Про Го как игру на троих…

Рубрика: Культурный феномен, Серьезные текстыМетки: , , , , , ,
0

Индустриальная революция и вторжение в Го элементов промышленного производства продиктовали не только стандартизацию правил, результатов и равенства сторон через коми 4,5-7,5 очков, но и стандартизацию участников, в результате которой распространилось расхожее заблуждение, будто Го – игра для двоих, а не для троих участников.

4188069550_e3a9294cc8_b

Как старые игроки «соображали на троих» может увидеть каждый, кто рассмотрит небольшую подборку гравюр укиё-э, посвященных Го. Два игрока Го – вопиющее исключение из обычного распределения социальных ролей, продиктованных драматургией Го. В постановке спектакля постоянно кого-то не хватает. Недостачу этого третьего многие интуитивно чувствуют и пытаются восполнить тем или иным способом.

Но сперва разберемся с ролями.

Концептуальный третий

590d72279642de18a747312510650144 1af0c29cdd98ebb3731d907cc450e786 2015.06.06_Leibniz_Weiqi 4017ac62b28e197b478ee34f9e3de615
4022ba60b742e9015f74db878598efcc 41d0f073c5a199ce9e3b7306cb8631f1 4295981666_8c7c3167e1 455

5979d99c495ff0bcfe9dd670f25d9d5d 5dbc18e3b22283db454d73b86267762c 69c301d391f4eb285d355382daf55767 789e67a2d7d39b7e3edbb1b53964f564

789fda18e3273d2d421895b4f437b98e 8066383045672fb105d0521defee138c 874a83c4be7dfa03776d0b1326d020f3 887d9cd42e805d04b503f832503bdba8

8bff57ba66c6018e4f8b17ed9ae1d172 ba122f1ba049223d38f442c3982e6785 i_cant_see goban

images sara.jpg l5FHWDj rudy2

sages 45bab42b5db5b2f2d73212ca44921c33 srXBgrVukK8 t6DmwN4Ppcw


Если с двумя игроками все понятно, они выполняют извечный конфликт даосской космогонии, сводя его к законченности пустоты и разделения доски на две территории, то роль третьего – не игрок.

Играть втроем в игры подобного типа невозможно – тот, кто ходит третьим, решает исход противостояния, поскольку находится в привилегированном положении. Если первый игрок делает ход за себя (намечает свою территорию), а второй либо за себя, либо против другого (атакует камни противника, например, в джосеки), то третий участник имеет номинальный выбор сыграть либо за себя, либо против одного из своих соперников. При этом если он ходит за себя, у других противников есть шанс атаковать его вдвоем, что третий участник не может рассматривать как хорошую перспективу. Ведь на каждый его камень будет поставлено два камня противников.

Но если третий не игрок, то какова его роль и каковы вытекающие из этого функции? Попробуем в общих чертах реконструировать атмосферу Го древности и в ходе мысленного эксперимента восстановить эту роль концептуального третьего.

Во-первых, мы давно перестали замечать необходимость в наличии мастера церемоний, так как эти функции были переданы Машине. В настоящее время все области нашей жизни законодательно зарегулированы, и все появившиеся в ходе эволюции культуры этические концепции давно воплощены в законах. Это значит с одной стороны, что они стали обязательны для всех, а с другой, что каждый отдельный человек уже не несет ответственности за воплощение собой какой-то конкретной морали, так как доверил это делать специально нанятым людям – законодателям, полиции, президенту, судьям. Они теперь принуждают к морали, моральность – не внутреннее усилие человека и не обязательство. Это внешняя рамка, объект дизайна.

В доиндустриальный период, когда институты не были так сильны, специализация была не так проявлена, и ее заменяли роли. Взять на себя роль мог любой человек, более-менее знакомый с традицией, требующей исполнения этой роли. Посвящать свою жизнь этому (то есть то, что в Машине называется специализацией) не было необходимости. Одной из таких ролей был мастер церемоний в широком смысле этого словосочетания.

Порядок церемонии (то, что сейчас в программном коде – машинном или людском — называется протоколом) это роль, требующая отдельного исполнителя. Без него ритуал церемонии невозможен, а значит возможно растормаживание агрессии, и при взаимодействии двух игроков уничтожение противника не считается останавливающим фактором. Поэтому легенда о двух полководцах, решивших не проливать кровушку, а сразиться в Го, так и остается легендой – двум самураям куда проще и быстрее повыхватывать катаны и разрешить проблему быстрее, надежнее и окончательно, чем перекладывать камушки туда-сюда.

Третий к тому же – это гарант столкновения и правил ведения войны. Он облекает столкновение воль в конвенционную и ритуальную форму, не давая перейти к насилию. А ритуал ценен своей жесткой последовательностью действий. Отсюда все эти жесточайшие правила не переставлять камни, если отнял руку, не двигать камни по гобану, не шуршать в чаше пальцами, не болтать и сидеть ровно, сконцентрировавшись на партии, хотя никаких других оснований для таких предписаний и запретов, кроме ритуальных, нет и быть не может.

Другая роль концептуального третьего – это наблюдатель. Гравюры и фотографии дают нам это понять. Если двое играют друг против друга, и потом будут рассказывать что произошло по их мнению, то третий может рассказать о том, что видел сам и что было на самом деле. Это не только наблюдатель, но и свидетель, рассказывающий о столкновении и победе.

В-четвертых, роль третьего во многом судейская, так как любая оценка позиции двух игроков не лишена тенденциозности в пользу камней своего цвета. Очень часто некоторые пользователи не могут истолковать ситуацию на доске в пользу истины (строго говоря, абстрактная истина – европейский культурный продукт, на востоке неизвестный), и потому оспаривают позицию противника, утверждая, что мертвые камни не мертвы, а находятся в положении сэки, и, бывает, предлагают добить их, чтобы доказать, что камни мертвы. Важность такого оспаривания важно тем, что если разница между эффектами каждого из противников составляет 1-2 очка, любой поставленный камень внутри своей территории меняет соотношения эффектов и отдает победу другой стороне, которая в лучших традициях даосизма «побеждает неделанием».

Бывают и просто сложные ситуации, включающие сложное ко или какие-то другие особые ситуации, которые обычно заносят в судейские справочники. Для их истолкования нужен внешний судья, нейтральный к тому и другому противнику.

В этом смысле Машина давно позаботилась о том, чтобы эта роль выполнялась поточно – специалистами. Она квалифицирует достаточное количество судей, чтобы подменить роль концептуального третьего безликим суррогатом с судейским значком. Для этого он сдает нормативы и работает на соревнованиях за деньги. Издержки этой стандартизации – безликость судьи, его несопереждивание происходящему. А деревяшки не формируют общество.

В прочих ситуациях третий стремиться к тому, чтобы стать толкователем происходящего на доске, даже если он недостаточно подкован к этой роли. Если ситуация спорная и для него, приходит в движение механизм убеждения третьего, и битва с доски переходит в риторическую плоскость, целью которой становится убеждение третьего в своей трактовке ситуации. Тогда не так важен объективный результат в европейском понимании этого термина – победа одерживается в результате рассказа, которого начинают придерживаться двое из трех, что очень в духе аудиотактильного пространстве доиндустриальной цивилизации.

Пятая роль концептуального третьего – придание Го дополнительного социального измерения. То, что называют словом «уважение» — делание более важным, чем изначально было. Если изначально партия была важна только для двоих, то при появлении третьего партия получает социальные последствия, в нее вовлекаются люди, не зависящие от двух ее участников. Происходит социогенез, появление общества и его упорядочивание в процессе течения самой партии, а также ее последующего обсуждения и разбора. Две воли – Инь и Ян – размываются в небытие через появление сторонних сил, новых участников, процесс структурирования переходит на уровень над схваткой, схватка становится эпизодом социальных отношений, а не их приговором. Происходит таким образом размен важности: важность партии падает, важность выстроенной антропоструктуры, порожденной партией, растет.

Мы можем и дальше расшифровывать сообщение, которое несет третий, до бесконечности. Но лучше отделим фон от объекта и рассмотрим ситуацию, когда на сцену выходит четвертый…

Дисквалифицированный четвертый

PAY24 Kano_Eitoku_010 02550906eba5cb716b7ebd367302f106 3caeac0cf0ec575ad2cf306bb6d67c61

5498073480_2eb08c0e24_m 678a5cd18539513e33fb07425df1596f b9c7457afcf86cbd8b1ec6c651deaa69 d0c107d17368ea8afc07e1f5f4a3ab40

f50485d0b329770ecc3cdf8124c6aa0f Hane-Naoki-Takemiya-Masaki-Yamashita-Keigo-37th-Meijin

На многих гравюрах присутствует четвертый игрок, но по сравнению с третьим он находится в ничтожающемся положении – стоит, когда трое сидят за доской, ползает по земле, находится на отдалении, зевает, прячется за кадром, одет так, что не составляет гармоничное единство с тремя непосредственными участниками партии, что-то подносит, выделяется возрастом, ростом, имеет животное происхождение или имеет выраженные уродства. Разные авторы по-разному выделяют четвертого в отдельный порядок, всячески добиваясь его дисквалификации как участника процесса постижения Го.

C одной стороны авторы хотят показать, что четвертый участник находится в случайном и неравном положении по отношению к трем участникам процесса реализации партии, но с другой показан путь эволюции человека от обезьяньего положения четвертого до третьего, второго, первого…

Роль четвертого, в отличие от первых трех, крайне проста. Он чаще всего обслуга, обеспечивающая поддержание жизни трех участников Го, а значит поддерживающая процесс. Этакое вселенское Дао, перетекающая из одного места в другое, основание, на котором партия Го может выделиться из других процессов бытия. Или пародия на это вселенское основание – то есть фон. Другой вариант – который встречается значительно реже – это хизр. Хизр — персонаж в исламе, праведник, учитель пророка Мусы (Моисея). Но есть и переносное значение. Это внешний голос. Когда человек идет и думает о чем-то, а случайный прохожий говорит что-то в такт его мыслям, словно подглядев их в его сознание, то можно говорить о том, что это был хизр. Это мотив менее распространенный, но часть картин, гравюр, нецке и фотографий говорят о том, что четвертый подглядывает лучший ход в партии, когда трое вовлечены в партию «на постоянной основе».

Рекурсивный пятый, шестой, седьмой, восьмой…

02612v 161e847e216749783b07f20605fdab85 3a544c238cc47f0b0fc155a64d1e2355 5247e6783020970ab6f3d37aac79ae67

7d6c34b3452babdf088c32826c5c6d3f 9e3cb1f5851e84ca8f65f5cfa50a375b aa40e309117e78f6c17c5dedefa5f109 b89871fec54c160f2085347772395128

c3e308a20633f17df3a596663397c3e0 d1b26b36debd3fb81f9235449eba6fa3 f5c33702eb0852e104d31063bb36ff88 omkl

Yamashita-Keigo-Iyama-Yuta-36th-Meijin-review

Я не утверждаю, что трое за гобаном – это стандарт изобразительного искусства. Но похоже на то, что психология творца с постоянностью воспроизводит троицу, и таких изображений больше, чем изображений одного, двоих, четверых или пятерых человек за гобаном. Наверное, «на троих» даже чуть больше, чем остальных месте взятых. И дело тут не в хорошей композиционности изображения.

Разумеется, встречаются изображения с более чем четырьмя персонажами, сгруппировавшимися вокруг гобана. В большинстве своем, если это не современная фотография (и даже если это она), все дополнительные фигуры стремятся к тому, чтобы спрятаться за основными тремя, находящимися за гобаном, или оттеняются каким-то другим способом. Например, тот, кто сидит за гобаном поперек и является концептуальным третьим, одет в светлое, а рекурсивные фигуры – в темное.

Иногда бывают такие композиции, где рекурсивный пятый и последующие сливаются с четвертым и составляют отдельную группу, визуально независимую от первых трех. Очень часто эта отдельная группа занимается какими-то своими делами: пьет и разливает чай, обмахивает друг друга веерами, грузит коробки с «дошираками», просто отдыхают, плещутся в озере, и никак не вовлечены в игровой процесс. Но они не лишние! Иначе бы они не появлялись в композиции.

На одной из фотографий, что я нашел в сети, видно, что трое находятся за гобаном, а остальные четверо – в телевизоре, который стоит на ящике за спиной одного из них. Почему они попали в кадр? Потому что они рекурсивные участники этой партии. Иначе бы телевизор не попал бы в кадр. Телевизор в этом плане – отличный пример рекурсии. Это наглядно видно, если представить себе, что там, в комнате, осматриваемой окуляром камеры, тоже стоял бы какой-нибудь телевизор, который бы показывал тоже какую-то партию.

При наличие рекурсивных фигур положение дисквалифицированного четвертого перестает быть стабильным. Он либо примыкает к рекурсивной толпе, либо выделяется в отдельный тип, либо выступает некоторым передатчиком, переходным звеном между рекурсивной группой и тремя причастными к партии. Этот вопрос в искусстве не решен до конца, встречаются позиции четвертого всех трех ролевых типов. Но в любом случае, какую бы позицию в композиции он ни занимал бы, он подчеркивает главное утверждение о том, что Го – это игра для троих.

В поисках архетипического гомеостаза

Недостачу третьего люди ощущают интуитивно, хотя споры насчет того, является ли троичность архетипом, продолжаются. Это важно, ведь самые лучшие наши представления о конструировании реальности говорят нам, что общество со всеми его институтами, ритуалами и нормами – результат экстернализации частных практик, разросшихся до цивилизационных размеров. А практики эти исходят из архетипа.

Как бы то ни было, механическая ампутация третьего в эпоху конвейерного производства жизни требует от многих восстановить нарушенный органический порядок и вернуть третьего (или хотя бы его замену) обратно на место возле доски.

Каждый год играется множество партий, ежегодно проходят турниры, на которых играются десятки и сотни игр, но фотографы выбирают те фотографии (и чаще они получают распространение в Интернете), где вокруг доски композиционно расположены три фигуры, даже если этот третий просто оказался случайным человеком в кадре.

Другой пример – введение говорящих часов. Они мало визуально похожи на человека, но голос в аудиотактильном пространстве создает легкую иллюзию присутствия третьего, и потому мы можем говорить о том, что с помощью часов игроки Го восстанавливают архетипический гомеостаз игры на троих.

Отсутствие третьего приводит кризис концентрации к переконцентрации. Го подобно сексу – игра на троих. Он сравнивает ее с другой, она его – с другим. В сознании каждого присутствует кто-то еще, лишь втроем игра перестает быть открытой, получается законченность и концентрация «здесь и сейчас». Как в Го. Одна игра сравнивается с другими играми и их игроками, нарушая атмосферу глубокого погружения. Лишь появление молчаливых наблюдателей, появившихся только для них, только сейчас, отменяет разомкнутый сюжет. Наблюдатель стабилизирует драму.

Трое – минимальный набор для Го-клуба. Без третьего двое не клуб, а соперники, бесконечно повторяющие свою дуэль до полного отвращения, надоедания друг другу, угасанию опыта.

Третий – комментатор игры в Интернете. Никто не может заменить эту роль, и точно – никто из игроков, так как оба они уже все сказали своей игрой. Осталось лишь то, что за кадром, за пониманием, в кэше. Никакие судьи и рефери, «слуги машины», не могут исполнить это предназначение. Третий воспроизводится в тысяче партий, наблюдатель, без которого невозможно наблюдаемое, замыкатель среды, строитель общественной связи. Без него Го перестает быть искусством и средством, и превращается в забавы «настольщиков», профанов Го.

Без третьих Го не воспроизводит само себя.

« »

Ваш отзыв

Это не спам.
сделано dimoning.ru

JSantispam

В Вашем браузере отключена поддержка JavaScript! Для корректной работы Вам необходимо включить поддержку JavaScript и обновить данную страницу.